?

Log in

November 2006

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Powered by LiveJournal.com

Эта история произошла со мной в середине семидесятых годов. Проходил август. После полугода напряженной работы  в одном странном НИИ, я собирался в отпуск. Тогда я еще не решил куда ехать, но варианты уже были, помню, что мне хотелось отдохнуть в Пензенской области, я слышал, что там есть красивые ландшафты и необычная среда.  Последние дни перед отпуском, я много читал,  в моих цветочных горшках проросли лимоны. Однажды, на выходе из дома, я заглянул в висевший на двери почтовый ящик. Помимо журнала "наука и жизнь", который я тогда выписывал, в ящике было письмо. Пожелтевший конверт и старомодная картинка на нем. Вначале я подумал, что отправитель оригинал или шутник, но взглянув на штемпель, я был немало удивлен - письмо шло ко мне 15 лет.  Я вернулся в квартиру и принялся читать. Вот текст этого письма:

"Время, точнее его отрезок, невосполним и быстротечен, его оттенки, подробности, в основном осознаются позже. Прошло десять лет после Вашего приезда в наш дом, и лишь теперь я, вспоминая сказанное Вами,  словно заново проживаю те дни. Я вспоминаю зеленую поляну, лес вдалеке, солнечный день вначале июля. Узкоколейка, которую все мы воспринимали как тропинку в неведомый мир, была единственной связью с этим миром, ну Вы это наверное хорошо помните, тем более, что в тот день композиция из старых рельсов, леса и переливающегося марева, была дополнена маленьким паровозом, который привез в наше заповедное пространство вашу компанию.  Почему-то я хорошо запомнила только Вас и вашего приятеля Спиридона Викторовича, остальных помню, но плохо, ведь они почти не говорили с нами.  Помните Вашу сказку про маленького гуся? Она была не столько про гуся, сколько про окружавший нас мир, хотя и про гуся, который был центром этого мира, его смысловым содержанием и отгадкой всех его тайн. Когда я говорю про наш мир, то подразумеваю лес,  даже наш бревенчатый двухэтажнй дом - единственное жилое строение на 50 километров вокруг, был рядовым элементом этого мира. В Вашей сказке гусь ныряет в реку, в тот самый ручей, который огибает наш жилой островок. Когда он оказывается под водой, камни в ручье, превращаются в ящериц. Когда гусь взлетает, то капли воды падают с его крыльев на елки и те вырастают такие высокие, что даже при ночном небе их верхушки озарены заходящим солнцем.  Когда тень гуся падает на узкоколейку, то рельсы прорастают как побеги фасоли, тысячей железных веточек. Я не знаю почему до того как я услышала ваш рассказ, я не замечала как цветет узкоколейка и выползают из ручья ящерицы, но вскоре после вашего отъезда, появились и ящерицы и побеги на рельсах.  Нам, пятилетним заложникам большой трагедии, новые явления нашей жизни не казались загадочными, ведь Вы так хорошо нам все объяснили, вот только того гуся никто из нас никогда не видел.
Приезжайте! Я не стану уговаривать Вас, я лишь скажу, что жду,  что мне мерещится, помнится, мнится. Я еще поживу здесь, а потом уеду в Ленинград, говорят, что я там родилась. Надеюсь, что Вы успеете.  Варя."

Прочитав письмо, я посмотрел на обратный адрес, хотя и так понял откуда оно пришло. Маленький дом в тайге, у северной границы Костромской губернии и дети жившие в нем. Я оказался там случайно, наша экспедиция была неудачной и мы пробирались к станции импровизированным маршрутом. В этом доме мы провели дней пять, потом уехали, помню, что Спиридон фотографировал детей напоследок. 
 Не думая долго я отменил все планы на отпуск и взял билет до Вохтоги, той самой станции к которой мы выбрались.  Пока я собирался и доделывал разные дела, наступил сентябрь. Желтели деревья и свежел воздух. Пора было собираться в дорогу.
Приехав на место я довольно долго искал знакомые места, жалея что не оборачивался обратно в свой прошлый приезд. Наконец я нашел узкоколейку, она была заброшена,  заросла бурьяном и молодыми ёлками. Сентябрь изысканно украсил лес подступавший к самому полотну и мой путь был беззаботен и приятен. Через два дня я  дошел до того самого дома. Не знаю на что я надеялся, может быть на то, что дети превратились в отшельников, не знаю, однако дом был заброшен так же как и ведшая к нему железная дорога. Я вошел внутрь, миновал просторные сени и оказался в комнате. Вдоль бревенчатой стены, как и тогда,  стояли двенадцать железных кроватей, вот только ржавчина покрывала их редкими островками. Над одной из них висела старая фотография, я без труда узнал на ней Варю, мои воспоминания почти не изменили ее. Значит Спиридон, все таки успел отослать карточку. Почему-то  он не сказал мне об этом...

та самая карточка

 

Comments

вот именно такого и не хватало в жж.
хорошо что вы появились
Да я уж давно появился, только писал редко, надеюсь буду чаще.
Спасибо!
так все красиво )))
Я также надеюсь, что Вы будете писать ещё... и ещё...

(Anonymous)

Принято отвечать в стиле автора. Боюсь. Если своими словами: хорошо!
Очень герметично: холодный, влажный, до рези прозрачный дух. Как все узнаваемо, даже предсказуемо, но от этого только еще более сладко. Натюрморт из гербария, рутины, мечтательно-исповедального лепета. Ничто не может изменить ракурса. Даже страшно представить, что и это непостоянно...
Вы тоже мне очень понравились!
Вы не пытались найти ее в Ленинграде?
фото красивое какое, дети тут такие эмоциональные... еще они как взрослые...