?

Log in

No account? Create an account

November 2006

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Nov. 15th, 2006

(no subject)

Эта история произошла со мной в середине семидесятых годов. Проходил август. После полугода напряженной работы  в одном странном НИИ, я собирался в отпуск. Тогда я еще не решил куда ехать, но варианты уже были, помню, что мне хотелось отдохнуть в Пензенской области, я слышал, что там есть красивые ландшафты и необычная среда.  Последние дни перед отпуском, я много читал,  в моих цветочных горшках проросли лимоны. Однажды, на выходе из дома, я заглянул в висевший на двери почтовый ящик. Помимо журнала "наука и жизнь", который я тогда выписывал, в ящике было письмо. Пожелтевший конверт и старомодная картинка на нем. Вначале я подумал, что отправитель оригинал или шутник, но взглянув на штемпель, я был немало удивлен - письмо шло ко мне 15 лет.  Я вернулся в квартиру и принялся читать. Вот текст этого письма:

"Время, точнее его отрезок, невосполним и быстротечен, его оттенки, подробности, в основном осознаются позже. Прошло десять лет после Вашего приезда в наш дом, и лишь теперь я, вспоминая сказанное Вами,  словно заново проживаю те дни. Я вспоминаю зеленую поляну, лес вдалеке, солнечный день вначале июля. Узкоколейка, которую все мы воспринимали как тропинку в неведомый мир, была единственной связью с этим миром, ну Вы это наверное хорошо помните, тем более, что в тот день композиция из старых рельсов, леса и переливающегося марева, была дополнена маленьким паровозом, который привез в наше заповедное пространство вашу компанию.  Почему-то я хорошо запомнила только Вас и вашего приятеля Спиридона Викторовича, остальных помню, но плохо, ведь они почти не говорили с нами.  Помните Вашу сказку про маленького гуся? Она была не столько про гуся, сколько про окружавший нас мир, хотя и про гуся, который был центром этого мира, его смысловым содержанием и отгадкой всех его тайн. Когда я говорю про наш мир, то подразумеваю лес,  даже наш бревенчатый двухэтажнй дом - единственное жилое строение на 50 километров вокруг, был рядовым элементом этого мира. В Вашей сказке гусь ныряет в реку, в тот самый ручей, который огибает наш жилой островок. Когда он оказывается под водой, камни в ручье, превращаются в ящериц. Когда гусь взлетает, то капли воды падают с его крыльев на елки и те вырастают такие высокие, что даже при ночном небе их верхушки озарены заходящим солнцем.  Когда тень гуся падает на узкоколейку, то рельсы прорастают как побеги фасоли, тысячей железных веточек. Я не знаю почему до того как я услышала ваш рассказ, я не замечала как цветет узкоколейка и выползают из ручья ящерицы, но вскоре после вашего отъезда, появились и ящерицы и побеги на рельсах.  Нам, пятилетним заложникам большой трагедии, новые явления нашей жизни не казались загадочными, ведь Вы так хорошо нам все объяснили, вот только того гуся никто из нас никогда не видел.
Приезжайте! Я не стану уговаривать Вас, я лишь скажу, что жду,  что мне мерещится, помнится, мнится. Я еще поживу здесь, а потом уеду в Ленинград, говорят, что я там родилась. Надеюсь, что Вы успеете.  Варя."

Прочитав письмо, я посмотрел на обратный адрес, хотя и так понял откуда оно пришло. Маленький дом в тайге, у северной границы Костромской губернии и дети жившие в нем. Я оказался там случайно, наша экспедиция была неудачной и мы пробирались к станции импровизированным маршрутом. В этом доме мы провели дней пять, потом уехали, помню, что Спиридон фотографировал детей напоследок. 
 Не думая долго я отменил все планы на отпуск и взял билет до Вохтоги, той самой станции к которой мы выбрались.  Пока я собирался и доделывал разные дела, наступил сентябрь. Желтели деревья и свежел воздух. Пора было собираться в дорогу.
Приехав на место я довольно долго искал знакомые места, жалея что не оборачивался обратно в свой прошлый приезд. Наконец я нашел узкоколейку, она была заброшена,  заросла бурьяном и молодыми ёлками. Сентябрь изысканно украсил лес подступавший к самому полотну и мой путь был беззаботен и приятен. Через два дня я  дошел до того самого дома. Не знаю на что я надеялся, может быть на то, что дети превратились в отшельников, не знаю, однако дом был заброшен так же как и ведшая к нему железная дорога. Я вошел внутрь, миновал просторные сени и оказался в комнате. Вдоль бревенчатой стены, как и тогда,  стояли двенадцать железных кроватей, вот только ржавчина покрывала их редкими островками. Над одной из них висела старая фотография, я без труда узнал на ней Варю, мои воспоминания почти не изменили ее. Значит Спиридон, все таки успел отослать карточку. Почему-то  он не сказал мне об этом...

та самая карточка

retrCollapse )

Nov. 8th, 2006

(no subject)

Feb. 21st, 2006

(no subject)

Мне несколько раз доводилось бывать в городе Кубринске. Однажды, я решил поехать туда зимой. Мне хотелось побродить по кубринским переулкам, выпить замечательный портвейн "Тоефй", который в то время продавался только там, а так же покататься по местной узкоколейке, петляющей в окрестных лесах.
Дорога до Кубринска занимала часа два, время небольшое, особенно если учесть, что в автобусе можно смотреть в окно на завораживающие своей красотой, ландшафты северного Подмосковья. Автобус был наполнен пассажирами лишь наполовину, к тому же, по ходу автобуса, люди постоянно выходили на редких остановках. Однако за моей спиной, оба сиденья занимали два пассажира оживленно беседующие на непонятном языке. Один из них, что-то скороговоркой, говорил другому. Из его речи я разобрал только часто повторяющееся слово "позвоночник". Я неплохо разбираюсь в лингвистике, поэтому, через некоторое время я уже почти не сомневался в том, что мои собеседники говорят на языке, когда-то заселявшего эти места, народа меря. Моему любопытству не было предела, ведь считается, что этот язык давно исчез. Обернувшись, я обратился к ним по русски с вопросом, не соблаговолят ли любезные господа объяснить мне, каким образом им удалось, невзирая на ассимиляцию, сохранить этно-идентичность? Переглянувшись, мои будущие собеседники пожали плечами в знак того, что они не понимают меня. тогда я обратился к ним на смеси эрзянского и мокшанского с тем же вопросом, однако они снова меня не поняли. Моё любопытство было столь велико, что я повторил свой вопрос на смеси лугового диалекта марийского языка и лузско-летского диалекта языка коми. На сей раз меряне оживились, и перебросившись, между собой, парой фраз, сообща достали из под сиденья спортивную сумку коричневого цвета, с надписью: "Спартакиада-73". Один из них откинул полог своего пальто, а другой раскрыл сумку, давая мне возможность разглядеть её содержимое. Моему удивлению не было предела, когда я перегнувшись через сиденья, увидел, что сумка до краев наполнена живыми майскими жуками. Жуки толкали друг друга лапами и неуклюже переваливаясь, пытались выбраться из сумки. Они копошились, шевелили усами, заваливаясь на спину и скрипя. Один из мерян, знаками предложил мне выбрать себе жука. Я выбрал одного наугад, впрочем не совсем наугад, просто мне показалось, что выбранный мною жук, несчастнее остальных. Меряне закрыли сумку и затолкали ее обратно под сиденье, затем старший по возрасту, жестами предложил мне повторить вопрос. Я спросил: "на каком языке?" старший мерянин махнул рукой, как бы говоря: "все равно". Я повторил вопрос.
То, что произошло потом, сделало воспоминание о том дне, одним из самых радужных воспоминаний в моей жизни. Лишь только я произнес последние слова, как жук заскрипел и по мерянски повторил сказанное мной. Меряне задумались, но раздумья их были недолгими, молодой мерянин ответил, а жук перевел его ответ.
Последующие дни, проведенные в Кубринске, были похожи на странный сон. Меня никто не понимал, а когда я пытался говорить на других языках, собеседники доставали майского жука и он переводил сказанное.

Jul. 10th, 2004

(no subject)

Как то раз я ехал на поезде в Тобольск, где в окрестностях оного города, отбывала срок моя девушка. Срок ее, вроде бы уже подходил к концу, но ей накинули еще годик за побег и за нанесение увечий надзерателю. Я решил ее навестить и вот уже поезд мчал меня на восток, мимо деревень, городов и прекрасной русской природы, от одного взгляда на которую, дух захватывает! На одной из станций, ко мне в купе подсели трое чеченцев, их товарищ ехал в соседнем купе и они попросили меня поменяться с ним местами. Я согласился, но только ближе к вечеру, мы ударили по рукам и между нами завязался непринужденный разговор. Мои попутчики, оказались людьми весьма разговорчивыми и любознательными, они интересовались идеологией правых оппортунистов, моими персональными устремлениями и тем куда я еду. Сами они тоже рассказали мне много интересного, в частности о географии северного кавказа, вот что рассказал мне один из них: "В предгорьях Главного Кавказского хребта проходят три гряды куэст. Напомним, что куэста — это асимметричная горная гряда, пологий склон которой сложен залегающими слегка наклонно прочными породами, бронирован ими; крутой склон представляет собой обрыв этого бронирующего слоя и залегающих под ним менее устойчивых пород*. Чаще всего бронирующими слоями служат известняки; переслаиваясь с мергелями, глинами, они образуют ряд ступеней, крутые обрывы которых обращены в сторону Главного Кавказского хребта. Самая высокая ступень — Скалистый хребет, севернее параллельно ему проходит Пастбищный хребет, еще севернее — Лесистый. При этом самый низкий из этих хребтов, Лесистый, сложен самыми молодыми породами, лежащими на всех других..." я перебил его, и попросил разрешения ударить одного из них в челюсть, так сказать для физического подтверждения моего кредо, они охотно согласились я ударил по лицу,того что сидел напротив и он продолжил свой рассказ:"Привычка говорить об этих хребтах как о предгорных невольно создает впечатление, что они невелики. Лесистый действительно невысок, к тому же он короток и поэтому даже не выразился на профиле. Между тем уже Пастбищный хребет достигает той же высоты, что и Крымские горы, а Скалистый — всего в полтора раза ниже Эльбруса и на полкилометра выше Копетдага." Между тем наступила ночь, и их четвертый товарищ, мирно уснул в соседнем купе.
Мои собеседники, тем временем, достали замечательный чеченский коньяк "Или". Мы выпили за знакомство, потом я угостил их самогоном настоенном на желчи мягозубого стучебрюха(Здесь уместно вспомнить расхожее обвинение всех русских в алкоголизме, на счет всех, это конечно явная гипербола, но в отношении меня - чистая правда!) Итак, когда кончился самогон мы перешли к настойке кровохлебки допотопной, после которой, нам вдруг стало грустно и мы стали молча смотреть в окно на ночные пейзажи моей отчизны. А утром они вышли на каком то полустанке, подарив мне на память сломанный автомат "БРЗ".
Напоследок они сказали мне, что они не чеченцы, а выходцы с аттола Кирибати, что в Океании, и едут в село Пустоколодкино на празднование дня мелиоратора, а так же посетить усадьбу китайского поэта Ли Бо жившего в этом селе в незапамятные времена...
Вот такая история произошла со мной летом, не помню какого года, кажется 1952го или 1963го, не помню.

P.S. Девушку мою отпустили досрочно, так как она хорошо вышивала.

(no subject)

Захотелось рассказать один случай, произошедший со мной прошлой осенью.
Однажды, в хмурый осенний день, я поехал собирать подосиновики. Электричка несла меня мимо лесов и полей, которые уже не были зелены и торжественны как летом, а стояли рыжие и сырые. Я вышел на одной безлюдной станции, красота кругом была неописуемая! Я вошел в лес, и петляя между деревьев, принялся искать вожделенные подосиновики. Однако, через какое то время, я понял, что здесь только подберезовики, сыроежки, и дуньки- грибы, которые я всегда игнорировал. Но, делать нечего, пришлось брать, что есть. Наполнив, с верхом, корзину я пошел к станции. Дождь, к тому времени кончился, и по пути я нашел три мохоножки, которые вылезают только после дождя. Уже на станции, мое внимание привлек одиноко стоящий куст прогнильника маньчжурского, под которым должны были расти подосиновики, но и там их не было. "Что же делать?" - подумал я "не возвращаться же ни с чем". Как вдруг, я увидел прямо перед собой заросли кочепыльника багрянородного, среди которых явно виднелась шляпка подосиновика. Но когда я подошел ближе, оказалось что это рогач ложнокорый. К чему я это все... да! в электричке, на обратном пути, со мной ехал чеченец, и поскольку мы были единственными пассажирами в вагоне, невольно с ним разговорились, оказалось, что он не чеченец, а китаец большую часть жизни проживший в поселке Пушково. Он, так-же, рассказал мне, что тоже не нашел ни одного подосиновика, хотя искал лисички.
Вот такая история со мной приключилась

Feb. 20th, 2004

(no subject)

Если от Спасск-Рязанского ехать на восток до села Ижевского, а там повернуть на север, то через 30 километров приедешь в деревню Городковичи. На протяжении всего пути от Ижевского, вам не встретится ни одной избы. Эти места называются Рязанской Мещерой. Проселки вокруг Городковичей, сплошь песчаные, от этого вокруг много сосновых лесов. Места здесь глухие, а деревни полузаброшенные. Если выйти за околицу Городковичей, то вдалеке, за полем можно увидеть озеро Лакаш, дальше сплошь леса, в них течет Пра, а еще севернее Ока. деревня ГородковичиCollapse )